Image Image Image Image Image Image Image Image Image Image

Armenian Global Community | Вместе в светлое будущее!

Scroll to top

Top

Хозяин и работник

Хозяин и работник – Ованес Туманян

Было ли, не было – жили два брата-бедняка. Думали они, думали, как им быть, за что приняться, чтобы прокормить семью, и порешили: младший останется дома, а старший наймется в работники к богачу и заработок будет посылать домой.

Так и сделали. Старший пошел и нанялся к богачу. Работать он обязался до весны, когда начнет куковать кукушка. Хозяин поставил работнику неслыханное условие:

– Если, – говорит, – ты до срока рассердишься – ты заплатишь мне тысячу рублей, если я рассержусь – заплачу я.




– Да ведь у меня нет тысячи рублей! Откуда же их взять?

– Не беда, тогда прослужишь у меня без жалованья десять лет.

Парня сперва испугало такое странное условие, потом он подумал: “А что может случиться? Пусть делает что хочет, – не стану сердиться, да и все туг. А ежели он рассердится – пусть сам и платит по уговору”.

– Ладно, – говорит, – согласен.

Договорились, и начал бедняк служить. На другой же день, спозаранку, хозяин разбудил парня и послал его в поле.

– Ступай, – говорит, – косить, пока светло, а как стемнеет, возвращайся.

Работник идет, весь день косит и вечером усталый возвращается домой.

– Чего же это ты вернулся? – спрашивает хозяин.

– Солнце зашло, вот я и вернулся.

– Ну нет, так не годится! Я тебе сказал: коси, пока светло. Солнце зашло, зато, посмотри-ка, вышел его братец месяц. Разве он хуже светит?

– Как же это так? – удивляется работник.

– Уж не сердишься ли ты? – спрашивает хозяин.

– Нет, не сержусь. Я только говорю, что устал. Отдохну малость… – испуганно пробормотал работник и снова поплелся косить.

Косил он, косил, пока не зашел месяц. Но только скрылся месяц – опять показалось солнце. Работник выбился из сил, с ног валится.

– Вай, будь прокляты и твое поле, и твой хлеб, и твое жалованье! – начал он в отчаянии ругаться.

– Эге, ты, никак, сердишься? – словно из-под земли вырос хозяин. – Если сердишься – уговор остается уговором. Не говори потом, что я поступил с тобой несправедливо.

И, как условились, заставляет он работника либо платить тысячу рублей, либо работать на него даром десять лет.

Очутился работник между двух огней: и тысячи нет, чтобы отдать хозяину и избавиться от него, и работать у такого человека десять лет нет мочи.

Думал он, думал и наконец выдал хозяину расписку на тысячу рублей. А сам, понурый, с пустыми руками, возвратился домой.

– Ну, как дела? – спрашивает младший брат.

И старший брат садится и подробно рассказывает все, что с ним случилось.

– Не беда, – говорит младший, – не горюй! Теперь ты оставайся дома, а я вместо тебя пойду.

Приходит младший брат к тому же хозяину наниматься.

Богач опять назначает срок: работать до первого крика кукушки. И ставит условие: если рассердится работник, то платит хозяину тысячу рублей или работает .даром десять лет. А если рассердится хозяин – платит он работнику тысячу рублей и отпускает его.

– Нет, я не согласен, – возражает парень. – Если ты рассердишься – заплатишь мне две тысячи; рассержусь я – заплачу тебе две тысячи рублей или буду работать на тебя даром двадцать лет.

– Ладно! – ухмыляется богач.

На том и порешили.

Занимается утро, а работник и не думает вставать.

Хозяин то и дело входит и выходит, а работник все спит.

– Вставай, паренек, скоро полдень!

– Уж не сердишься ли ты? – приподнимает голову работник.

– Нет, не сержусь, – испуганно отвечает хозяин. – Я только говорю, что пора бы нам в поле идти косить.

– Ну, если так – пойдем, спешить некуда.

Наконец работник встает и начинает обуваться.

Хозяин и входит и выходит, а он все обувается.

– Да поторапливайся же ты, паренек!

– А-а, да ты, кажется, сердишься?

– Кто сердится? И не думаю! Я только хотел сказать: не опоздать бы нам на косовицу.

– Это дело другое! А то помни – ведь у нас уговор.

Пока работник обувался, пока добрались они до поля, перевалило за полдень.

– Время ли теперь косить? – спрашивает работник. – Видишь, все обедают – пообедаем и мы, а там и за работу!

Сели, пообедали. Работник и говорит:

– Люди мы рабочие. Надо малость вздремнуть, сил набраться!

Уткнулся лицом в траву и проспал до вечера.

– Эй, парень, вставай, стемнело уже! Все кончили косьбу – одно наше поле не убрано. Сломить бы шею тому, кто тебя прислал ко мне! Чтоб тебе хлеб встал поперек горла! Будь проклята твоя работа! Ну и в беду же я попал! – выходит из себя хозяин.

– Э-э, да ты, никак, сердишься? – приподнял голову работник.

– Да нет же, никто и не думает сердиться! Я только говорю, что стемнело, домой пора.

– Ну, это другое дело, пойдем. А то ведь помнишь наш уговор – горе тому, кто рассердится!

Вернулись домой; видят – пришли гости. Посылает хозяин работника зарезать овцу.

– Какую?

– Да какая попадется.

Работник уходит. Спустя немного зовут богача: “Беги скорее, работник перерезал все твое стадо!”

Прибегает хозяин и видит: и вправду перерезал работник всех его овец.

Схватился он за голову и ну голосить:

– Чтоб обрушился на тебя твой кров, окаянный! Что ты наделал? Разорил меня вконец!

– Ведь ты же сам говорил – режь, какая попадется, а мне они все подвернулись под руку, вот я всех и перерезал. Я сделал, как ты сам велел, – спокойно ответил работник. – А ты, я вижу, рассердился?

– Да нет, не сержусь я. Жалко только: всех моих овец зря зарезал!

– Ладно, если не сердишься – я еще на тебя поработаю.

Начал хозяин раздумывать: что делать, как избавиться от такого работника?

Уговорились они до первой кукушки, а зима только начинается – еще далеко до весны и до кукушки.

Думал он, думал и вот что придумал: привел жену в лес, посадил на дерево и велел ей куковать. А сам вернулся домой и говорит работнику:

– Пойдем в лес поохотимся.

Как подошли они к лесу, жена и принялась куковать:

– Ку-ку! Ку-ку!..

– Ого! Поздравляю тебя, – говорит хозяин работнику, – кукушка прилетела, срок твой кончился.

Парень тут же смекнул, в чем дело.

– Ну, – говорит, – слыхано ли где, чтобы среди зимы кукушка куковала?

Подстрелю я эту кукушку. Посмотрим, что это за птица Сказал, вскинул ружье и прицелился. Хозяин с криком бросился к нему:

– Вай! Не стреляй, ради бога! Будь проклят тот день, когда я тебя встретил! Экую беду я накликал на себя!

– Да ты, никак, сердишься?

– Да-да, братец, сержусь, хватит с меня! Пойдем – уплачу деньги, избавлюсь от тебя. Я тебе условие ставил – я и должен расплачиваться. Теперь я понял старую поговорку: “Не рой другому яму, сам в нее попадешь”.

Так образумился богач, а младший брат разорвал долговую расписку старшего брата, получил сверх того тысячу рублей и возвратился домой.

Перевод с армянского Я.Хачатрянца