Image Image Image Image Image Image Image Image Image Image

Armenian Global Community | Вместе в светлое будущее!

Scroll to top

Top

Пустые стулья на дне рождения

Пустые стулья на дне рождения – Вардгес Петросян

Вардгес Петросян - Пустые стулья на дне рождения

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Бегство

Помоги мне, Маркам,
Не замараться
В этой болотистой скверне,
Что именуется недовольством.




Я недовольством весьма недоволен.
Помоги мне, Мариам.
Я подскажу тебе, как:
Стань посредницей
Между мною и мною,
Чтоб все завершилось
Моим примиреньем с собой.
Паруйр Севак

ГЛАВА ПЕРВАЯ
Варужан высунулся из окна вагона. Теплый ветер, казалось, только этого и ждал: тут же залепил ему оплеуху, спутал волосы, хлестнул ими по глазам. Варужан машинально коснулся рукой подбородка — подбородок, пожалуй, острее всего почувствовал горячее течение ветра: лет пять он был защищен зарослями бороды, а вчера, примерно в это же время, Варужан сбрил бороду.
«Хороша бородка,— заметил парикмахер.— Что это ты надумал на физиономии сокращение штатов проводить?» Ветер напомнил острый дух одеколона — и непривычный, и притягательный.
Варужан глянул вперед, назад. Увидел электровоз — состав извивался змеей.
Уже стемнело, и лишь пунктир освещенных окон повторял движение поезда.
Жемчужная змейка, юркая и стремительная, мчащаяся сквозь горы, сквозь темень. В детстве его страшило, что вагоны вот-вот разъединятся, оторвутся друг от друга (а сколько их, вагонов,— тридцать, тридцать пять?), и изумляло, что они не отрываются. Уже давно ничто не страшит его и не изумляет. Тук-тук, тук-тук — стучат колеса, бегут вагоны и все повторяют, повторяют: мы вместе, мы вместе, мы сцеплены друг с другом, друг без дружки нам конец, гибель одного — гибель для всех, мы это знаем, мы это
понимаем, потому и преданы друг другу, потому и верны… Наивный, смешной образ… Откуда он взялся — из рядовой детской сказочки? А фразы, которыми он выстроился, ни дать ни взять из посредственного школьного сочинения.
Уже примерно час Варужан в поезде, час назад выехал из Еревана, а все стоит в коридоре у одного и того же окна. В вагоне сначала царила привычная суматоха: рассовывались чемоданы, решалось, кто где уляжется, завязывались знакомства. А репродукторы вдохновенно распевали. Так уж заведено: люди еще опомниться неуспеют — ни выключить радио, ни уменьшить звук, и оно орет, надрывается.Войдя в вагон, Варужан лишь на миг заглянул в купе — на двух квадратных метрах сгрудилось не меньше десятка человек. Варужан так и не догадался, кто из них его ночной сосед. А сосед должен быть единственный — вагон СВ. Надо бы, подумал он, купить и второй билет, чтобы ехать в тишине и покое. А теперь придется знакомиться, изыскивать тему для беседы, просить извинения, если надумаешь прилечь, ну а если, не дай Бог,
попутчик попадется некурящий, надо еще будет выходить в коридор покурить. Главное, чтоб был курящим и не храпел. А если он во сне бормочет?.. Улыбнулся. Ладно, потерплю, ночь — не жизнь. А есть женщины, которые всю жизнь терпят храпунов, хотя, говорят, храп — основание для развода.
— В шахматы играешь, сосед?
Голос раздался из-за его спины,— видимо, человек стоял в дверях купе с шахматной доской под мышкой. Он не обернулся. — Расставлять?.. — Да, я играю,— отозвался он машинально: в ЭВМ мозга было запрограммировано знание о том, что он играет в шахматы. Потом к ответу машины уже подключился человек: — Я играю в шахматы,
но только… сам с собой.
Если бы он обернулся, увидал бы удивленные глаза и кривую усмешку попутчика. Но он не обернулся. Попутчик громко захлопнул дверь, и крепкое словцо — а уж оно-то должно было вырваться — задохнулось в купейных стенах.

Продолжение читайте скачав книгу по ссылке