Image Image Image Image Image Image Image Image Image Image

Armenian Global Community | Вместе в светлое будущее!

Scroll to top

Top

Книга "Случайные встречи" - Уильям Сароян, скачать

Предисловие Левона Мкртчяна.

Самый лучший день нашей жизни

Книга "Случайные встречи" - Уильям Сароян

Книга «Случайные встречи» — Уильям Сароян

В жизнь каждого из нас по-своему приходит тот или иной писатель. В середине 50-х годов в статье Ильи Эренбурга «Путь века» среди других имен был назван Уильям Сароян. Это запомнилось. Были найдены и прочитаны новеллы и кни­ги Сарояна «Меня зовут Арам», «Человеческая комедия», «Приключения Весли Джексона», были прочитаны и увидены на сцене пьесы и в их числе самая, может быть, знаменитая из пьес «В горах мое сердце».




Позже были прочитаны и многие другие книги — «Мама, я тебя люблю», «Папа, ты сошел с ума»… А в октябре 1976 го­да, когда Сароян прилетел из Хельсинки в Ленинград, мы познакомились.

В Хельсинки Сароян хотел увидеть дом, в котором жил великий финский композитор Ян Сибелиус.

— Сибелиус из воды, из травы, из дерева делал музыку, — сказал Сароян.

Он и сам из того же «материала» делал прозу. Он стал зна­менит в Америке уже в середине 30-х годов, после первой своей книги «Отважный молодой человек на летающей тра­пеции». А затем пришла и мировая известность.

Сароян был писателем великого жизнелюбия. Он проповедовал любовь к человеку и прежде всего к «маленькому человеку».

Во всем, что написал Сароян, жизнь буквально трепещет, осязаемое, щемящее чувство жизни взывает в его книгах к жизни другой — более справедливой, более к людям благо расположенной, что ли. И не только к людям.«Лошадь, — скажет Сароян , — понятно, не человеческое существо, но она до такой степени часть людей, что отчасти и она — люди». И вся вселенная — люди. Всё — люди.

И Сароян любил людей и умел сказать об этом. Проза у него солнечная, способная согреть, помочь и поддержать. Но Сароян любил не всех людей. Любил страдающих и достой­нейших. «Иных из прототипов моих героев , — пишет он в «Случайных встречах», — я ненавидел и готов был убить, в точности как святой Георгий убил дракона».

Доброта Сарояна никогда не заслоняла от него всей боли и всех противоречий жизни. Его гуманизм социально окра­шен и социально активен. Писать, чтобы убить «дракона»! Это было знакомо Сарояну.

Один из его героев, бедный молодой человек, пробует стать писателем, но над ним измываются: «Кому это нужно — «Луна утонула в море»? Кому нужна такая чушь? Тут Аме­рика. Тут Калифорния. Тут Фресно. Тут настоящий мир, без луны и без моря». Сароян и его герои слишком хорошо знали этот «настоящий мир». И доброта Сарояна — от глубочай­шего сочувствия к тем, кто страдает в «настоящем мире». Это активная доброта.

— Если писатель одарил людей радостью, — говорил Сароян навстрече со студентами Ереванского университета, — значит, он выполнил свой долг, значит, он изменил мир, по­ тому что радостный человек — это изменившийся мир.

Убить «дракона» — это далеко еще не все. Надо, чтобы люди жили светло и радостно, чтобы дети (герои многих книг Сарояна — дети) были счастливы, чтобы всякий божий день не был им в тягость.

Многое в этом мире Сароян не принимал, но он всегда ставил перед собой задачи позитивные, искал и находил в жизни и в людях доброе, человеческое.

Сароян всегда был писателем современным. И современ­ность всегда сочеталась в нем с изначальной, древнейшей человеческой способностью удивляться миру. «Есть ли у дождя отец или кто рождает капли росы?» — это занимало Сарояна, и он об этом писал. Обычный, даже обыденный мир становился вдруг под пером Сарояна необычным, по-настоящему удивительным, как, например, в «Случайных встречах».

«Случайные встречи», составившие наряду с некоторыми 6 рассказами эту книгу , — вещь в определенном смысле фило­софская, хотя Сароян никогда не обременял свои произве­дения философией как таковой. Но в своей излюбленной манере письма, непринужденной, не претендующей, казалось бы, на глубину, он всегда был по-настоящему глубок и философичен.

В «Случайных встречах» Сароян задался целью написать о «капризах» человеческой памяти. Почему человек запоми­нает часто случайное, незначительное, этого человека, это событие? Память запечатлевает жизнь человека вне какой-либо системы или определенного сюжета. Сароян взялся написать о своей жизни так, как она запечатлелась в его памяти. «Память человеческая, — размышляет он , — идет своим путем и останавливается на чем-то произвольно, независимо от того, где была предыдущая остановка и где будет следующая».

В «Случайных встречах» Сароян во всем следует памяти. Все, что сохранила память, все значительно и все интересно. Он пишет жизнь так, как ее помнит, и он верит, что в при­ чудливой, необъяснимой и подчас алогичной памяти есть свой смысл, своя философия.

Сюжеты, подсказанные жизнью, Сароян, как правило, не менял, не придавал им литературной стройности и завер­шенности. С годами он все больше тяготел к письму раско­ванному, почти бессюжетному. Демократизм Сарояна — человека и писателя, конечно же, сказался и в его слоге, в его письме. Сароян как-то заметил, что «научится писать так, как идет этот снег».

Есть у Сарояна рассказы, герои которых — бежавшие из турецкой Армении от резни и погромов армяне. Сароян и сам был сыном армян-эмигрантов, обосновавшихся в Америке.

Американский писатель, Сароян неоднократно подчерки­вал, что он армянин. «Я писал по-английски языком труже­ников армян. Выходило скверно, но я был упрямый, и в кон­це концов издатели, отчаявшись, сдались и потихоньку стали печатать мою писанину».

Сароян не представлял себе жизни без Армении. Он приезжал в Армению. Были у него здесь друзья. Он знал Егише Чаренца, Ваана Тотовенца, Гургена Маари… Он дружил и переписывался со многими современными армянскими писа­телями.

«Я хочу приехать к вам еще раз , —писал Сароян в июне 1978 года . — Хочу всех вас видеть. Жажду снова увидеть холмы и скалы возле дома Гурзадяна, окруженного садом с дивными розами…»

В октябре 1978 года Сароян приезжал в Армению на торжества по случаю 150-летия присоединения Армении к России. Из Москвы он летел в одном самолете с киргизской делегацией.

— Другие народы приезжают к вам разделить вашу ра­дость. Это хорошо!—восхищался Сароян. —А армяне, зна­чит, летают к ним на праздники. Это хорошо…

Еще в 1976 году в Ленинграде, когда мы поехали на Пискаревское мемориальное кладбище, Сароян сказал:

— Я люблю русских за их литературу и за то, что это здо­ровые люди. И они хотят быть здоровыми.

«…Никто не забыт, и ничто не забыто» — эти слова, выби­тые на гранитной стеле, Сароян перевел на английский. Важные для себя слова он всегда переводил, чтобы лучше их запомнить, лучше понять.

Фотографировались на Исаакиевской площади. Фо­тограф — инвалид войны. Пальцы рук обожженные, скрю­ченные, он с трудом нажимает на затвор фотоаппарата.

— У него, —говорит Сароян, —большая жизнь в про­шлом. Я люблю таких людей. Надо, чтобы он рассказал нам о себе.

Октябрь в Ленинграде ясный, солнечный. И все-таки Са­роян одет легко — на нем тоненький белый плащ.

— Может быть, купить вам пальто?

— Что вы, зачем мне пальто? По этим улицам ходил в старой шинели Акакий Акакиевич Башмачкин. Я хочу по­нять его. У меня мерзнет спина, и я чувствую Акакия Ака­киевича.

Когда мы вышли на Невский проспект, Сароян сказал:

— Это — великая улица. По ней ходили герои Гоголя. Ходил сам Гоголь. Ходил Пушкин…

О Гоголе Сароян говорил постоянно:

— Гоголь раньше Чаплина поведал миру историю «ма­ленького человека». «Маленького человека» принижают, это бедный человек. Но если написать историю этого бедного человека, то он уже перестанет быть «маленьким». Гоголь написал его историю. Он возвеличил его.

В Ленинграде, а затем в Москве и в Ереване было много хороших, памятных дней. Сароян счастливо улыбался и то и дело говорил:

— Может оказаться, что сегодняшний день был лучшим днем нашей жизни.

Когда в 1978 году мы снова встретились и вместе с друзья­ ми провели у подножия Арарата веселый солнечный день, Сароян произнес знакомую фразу:

— Может оказаться, что сегодняшний день был лучшим днем нашей жизни.

И таких лучших дней было много. Стоило Сарояну один из своих дней назвать лучшим, как через день-другой ему казалось, что вот этот, сегодняшний день, был бесподобным, самым, самым лучшим.

И так всегда, учил Сароян, каждый новый день, дарован­ ный нам судьбой, тем и хорош, что может оказаться не последним, а лучшим днем нашей жизни.

Вот и сейчас, сегодня, читая и перечитывая Сарояна, очень может быть, что мы прожили один из лучших дней нашей жизни.

Один из многих, многих лучших дней…

© Левон Мкртчян

Скачать книгу «Случайные встречи» вы можете по ссылке